– На воду?

– Да. Бухта там симпатичная.

На незнакомых планетах инструкторы рекомендовали садиться на воду. Желательно – морскую. Это безопасней и мягче. Море не может обернуться зыбучим песком, рыхлым грунтом или болотом. Море есть море.

От нечего делать вновь проверил телеметрию с борта корабля. Наверху все было в порядке.

Едва успел закончить, как шаттл почувствовал атмосферу. Перегрузка плавно вдавила в кресло. Я принял позу поудобнее и расслабился. При тренировках на самолетах такие перегрузки длятся секунды. На космических кораблях – десятки и сотни секунд. В остальном разницы нет.

– Подержи штурвал, – попросил Бонус через полторы минуты. Я открыл глаза, сомкнул на штурвале потяжелевшие руки, окинул взглядом приборы. Глаз привычно выхватывал блоки информации: скорость – плотность атмосферы, вертикальная скорость – высота, курс расчетный – курс фактический. Внизу – бесконечный океан.

– Начинаю маневр, – сообщил Бонус. Машина плавно завалилась на бок, и перегрузка так же плавно возросла с четырех "g" до восьми.

– Здесь не бывает зимы, – сообщил Бонус, когда перегрузка упала до единицы. – Наклон оси четыре градуса.

– Облака, – пожаловался я.

Машина нырнула в сплошную, без разрывов, стену облаков. Но на экране локатора отчетливо виднелась линия берега.

Вынырнули из облаков на высоте двух с половиной тысяч. Берег был уже виден. На свинцовой поверхности воды застыли крохотные бороздки волн. Машину слегка потряхивало в воздушных потоках.

– Где твоя бухта?

– Прямо по курсу. Сядем у самого берега. Ужинать будем у костра. Как думаешь, здесь уцелела рыба?

– Ничего я не думаю.

Внезапно кресло второго ряда за моей спиной резко развернулось спинкой вперед. С оглушительным треском сработали пиропатроны, отстрелив крышку люка над ним. В-в-ух! – включились пороховые двигатели, и кресло катапультировалось из кабины пилотов. В открытом люке засвистел ветер.