– Миссис Хадсон, я, честное слово, не знаю, что мне делать, но приношу вам свои глубокие извинения! - крикнул Холмс в дверь, когда я открыл ее. Быстро кивнув мне с краткой улыбкой, которая означала, что Холмс действительно сыграл с хозяйкой какую-то мучительную шутку, он продолжал в том же духе: - Если вы укажете мне, каким еще образом я могу загладить свою вину, я буду счастлив повиноваться - в разумных пределах!

– Доктор Ватсон, будьте добры, передайте мистеру Холмсу, что он может поступать как ему заблагорассудится! - слабо, но решительно донеслось снизу. - И что, тем не менее, сегодня я не собираюсь его обслуживать - а я знаю, что он извиняется только для того, чтобы получить чай!

Холмс взглянул на меня, пожал плечами и кивнул острым подбородком на дверь, показывая, чтобы я ее закрыл.

– Боюсь, Ватсон, нам придется полагаться на собственные силы в отношении чая, - сказал он, как только дверь закрылась. Отложив скрипку и смычок, Холмс на секунду исчез в соседней комнате и вернулся, неся большую колбу на подставке, а также спиртовку. - То же и в отношении табака - у вас есть табак? Я выкурил все, что у меня было, пока обдумывал вот эту экстраординарную депешу… - Он поставил колбу и спиртовку на стол, взял с того же стола телеграфный бланк и помахал им, другой рукой зажигая спичку. -…которая пришла меньше двух часов назад. А наша хозяйка, как вы уже слышали, наотрез отказывает даже в такой малости, как сбегать в лавочку…

Я забрал у Холмса бумагу и спросил:

– Но скажите, Холмс, в самом деле, чем же вы так расстроили бедную женщину? Мне редко приходилось видеть ее в таком гневе.

– Минуту, - ответил Холмс, наполняя колбу водой из стоящего рядом кувшина. - Пока что обратите все ваше внимание на телеграмму.