– Ушей? - в замешательстве переспросил я.

– Да, Ватсон - вы, конечно, помните, что британские телеграфные линии уязвимы для электрического подслушивания. По крайней мере, должны помнить, с той неприятной истории с нашим другом Милвертоном; он пользовался этой технологией, в числе прочих, для сбора информации о тех, кого собирался шантажировать; правда, мы выяснили это лишь после публикации вашего отчета о том деле. - Холмс вынул трубку изо рта и скосил на нее глаза. - Меня не удивит, если такой важный момент вылетел у вас из головы: ваш табак - для неженок, в нем почти что нет никотина. Однако, - он опять сунул черенок трубки меж зубами, - придется обойтись тем, что есть, раз миссис Хадсон сегодня дуется. Ага! У нас вода закипела!

И действительно - вода кипела и бурлила в округлой нижней части колбы и в длинном горлышке, откуда валил пар, отдающий легким зловонием химических реактивов.

– Не беспокойтесь, - сказал Холмс, открывая один из отсеков чайницы, - в моей смеси присутствует цейлонский чай, он успешно изгонит следы моих недавних опытов.

Чай был заварен в старом, видавшем виды чайнике, а тот обмотан вязаным шарфом, чтобы сохранить тепло, Холмс же, в ожидании, пока чай настоится, продолжал допрашивать меня о телеграмме:

– Ну? Что-нибудь еще вам удалось разгадать?

Пытаясь сосредоточиться, я ответил:

– Если телеграмма и впрямь от вашего брата, это довольно странно. Насколько я помню, последний раз, когда мы втроем участвовали в расследовании, вы сказали мне, что ваш брат движется по треугольнику: из своей квартиры на Пэлл-Мэлле - в контору в Уайтхолле, а затем в клуб «Диоген»; встретить же его где-то вне этого маршрута - примерно то же, что увидеть трамвай на проселочной дороге…

– Все верно.

– И все же он пишет из Абердина? Что за происшествие заставило человека с такими размеренными привычками отправиться в неблизкий путь?