– Пожалуйста не делай этого, ты и так дал мне все, – говорила она ему.

Однажды Энди мрачно спросил в ответ на эти слова:

– Правда?

И Эмили стало не по себе от прозвучавшей в его голосе обиды. Даже сейчас по ее коже пробежали мурашки.

А муж не переставал дарить ей подарки.

– Повеселись, – говорил он, – поживи беззаботно.

Эмили вспомнила эти слова, но никак не могла вспомнить лицо мужа. Ей стало больно. Она не помнила его лица. Как такое может быть? Ведь она была за ним замужем более десяти лет. А вот Фабиана она помнила всегда. Медово-карие глаза на смуглом лице, правильные черты, волевой, квадратный подбородок, широкая грудь. А ту повелительную силу, которая исходила от Фабиана, забыть было невозможно.

– Что-то случилось? – спросил Фабиан.

Эмили отвернулась, глядя на свои дрожащие руки, не в силах произнести ни слова.

– Я хочу пить, – продолжил Фабиан, не дождавшись ответа. – Пойдем, составишь мне компанию.

Реальная действительность выглядела как нечто обычное, а не как чистая случайность. Словно она была другом, соседкой. За спокойными словами Эмили почувствовала властность. Эта черта отличала Фабиана всегда. Но теперь привычка повелевать стала более явственной. Она улавливалась во всем: в манере держаться, в выражении недоступности на лице, в холодноватом взгляде глаз.

Эмили по инерции кивнула. Она ощущала в себе непривычную двойственность – одновременно хотела бежать от Фабиана и тянулась к нему. Руки ее дрожали, когда она завела машину, следуя за Фабианом к дому. Сильные ноги, широкие плечи. Он был замечательно сложен. Эмили наблюдала за ритмичными движениями его мускулов, которые перекатывались под загорелой кожей спины, и почувствовала, что у нее пересохло во рту. Ну почему он не был одет в мешковатый спортивный костюм?

Она припарковала машину. Фабиан помог ей выйти, указывая на заднюю дверь дома. Парадной никогда не пользовались, насколько помнила Эмили.