Он чуть не свел всех с ума своим беспокойством, но у Лианы все-таки не хватило духу отправить его обратно, в Штаты. Когда начались роды, Арману пришлось больше заниматься Гаррисоном, чем Лианой. К счастью, ребенок появился на свет быстро. В 5.45 вечера в венском госпитале родилась крепкая, ангельски прелестная девочка с белокурыми волосиками, круглыми щечками и маленьким розовым ротиком. Когда три часа спустя Гаррисон пришел навестить Лиану, он увидел, что она весело сиди г за ужином, как будто провела вечер в Опере с друзьями. Он не мог поверить своим глазам. Арман тоже смотрел на жену так, будто она сотворила чудо. Он любил ее, как никогда, и благодарил Бога за эту новую жизнь, о которой он и не мечтал раньше. Он был совершенно без ума от ребенка.

Когда два года спустя в Лондоне родилась их вторая дочь, Арман был точно так же взволнован и счастлив. На этот раз они уговорили Крокетта остаться в Сан-Франциско, пообещав немедленно сообщить о рождении ребенка. Своей первой дочери они дали имя Мари-Анж Одиль де Вильер. Оба они решили, что Одиль это было бы приятно. Вторую девочку, к несказанной радости Гаррисона, назвали Элизабет Лиана Крокетт де Вильер.

Отец Лианы приехал в Лондон на крестины. Он смотрел на внучку с таким обожанием, что окружающие не могли сдержать улыбку. Но все-таки его вид встревожил Лиану. Ему было уже шестьдесят восемь, и хотя он всю жизнь обладал отменным здоровьем, теперь выглядел старше своих лет. Лиана с тяжелым сердцем проводила его на корабль. Она сказала об этом Арману, но тот был слишком занят сложными переговорами с Австрией и Англией. Впоследствии он очень сожалел, что не придал значения словам жены. Гаррисон Крокетт умер от сердечного приступа на корабле по дороге домой.

Лиана полетела в Сан-Франциско, оставив детей с Арманом. Боль утраты стала почти непереносимой. Стоя у гроба отца, Лиана поняла, что без него ее жизнь уже никогда не будет прежней. Дядя Джордж собирался переехать в дом Гаррисона и занять его место в пароходстве.