"Что с ним такое?" - мимоходом удивился он, глянув на Жана, бросил коробку на стол и выдвинул еще идею:

- Сбегаем в Лужники? Там, говорят, пожар - на пол-Москвы. Поглядим, а?

- Какие шахматы? Какой пожар? - вяло ответил вопросами на вопросы Жан. - Как у тебя все просто... Через три дня я уезжаю.

- Куда? - вытаращил глаза Сашка.

- Домой. В Париж.

- Вот те на! - удивился Саша. - А факультет?

- А то у нас нет факультетов!

- Ну ты даешь!

Даже Сашка не смог подыскать слова, чтобы выразить свое изумление.

- Париж... - задумчиво протянул он и замурлыкал всем известную тогда песенку Ива Монтана. - Если б ты мог пригласить меня к себе в гости, я бы, кажется, отдал все... А вообще-то все мечтают увидеть Париж.

- Не все, - пришлось признать Жану. - Есть девушка, которой мы не нужны - ни я, ни Париж.

Саша перестал носиться по комнате, остановился, развернулся и воззрился на Жана.

- Это ты, что ли, о Лизе?

Он вдруг понял.

- Так ты из-за нее уезжаешь?

Жан, сидя на кушетке, понуро молчал. Потом поднял голову, взглянул на друга, и такая затравленность была в его коричневых добрых глазах, что Сашка ахнул.

- Ну вы и дурни! - воскликнул он.

- Дурни? - не очень понял Жан.

- Дурачки, - разъяснил Сашка. - Разве же это метод?

- А что - метод? - с надеждой спросил Жан.

- Ну-у-у, я не знаю!

Саша озадаченно проехался пятерней по своей всегда взъерошенной шевелюре. Конечно, он не был экспертом в сложнейших делах любви - да и кто в них эксперт, разве что Казанова? - но ведь его спрашивали, значит, следовало отвечать. Он надул щеки, с шумом выдохнул воздух.

- Я бы остался, - решительно рубанул он рукой воздух. - Остался бы и боролся.

- За любовь бороться нельзя, - возразил Жан. - Не можно.

- Еще как можно!

Сашка снова забегал по комнате, засыпая Жана примерами из мировой классической литературы. Опуская финалы - почти все они были почему-то печальны, - он рассказывал исключительно о борьбе героев и героинь за то, что им казалось счастьем, судьбой. Жан слушал и не слушал. Он видел перед собой Лизу.