- Сейчас найдем. Посиди!

Сашка рванул на себя дверь, пулей вылетел в коридор.

- Есть словарь? - набросился на первого встречного. Французско-русский! Нет?

- Словарь есть? - влетел к известному всем Ленгорам меланхолику Зденеку.

- Чего? - поднял тот голову от подушки с таким трудом, словно голова его была пуд весом.

- А, ну тебя!

Пока Зденек встанет...

В пятой комнате словарь нашелся.

- Мерси, мерси, - возликовал Сашка. - Верну всенепременно.

- Попробуй только не верни, - на всякий случай предупредил хозяин словаря, но Сашка его уже не слышал.

Со словарем, слово за слово, перевела Лиза чарующие строки Превера, но они ничего ей не объяснили. Она и без них знала главное: любимый покинул ее, а любовь осталась - куда ж ей деваться? "Помнишь ли ты, Барбара, как под Брестом шел дождь с утра..." Что ж, значит, судьба, значит, так должно быть. И мама - там, в аэропорту, в Красноярске, словно предчувствуя эту встречу, в самую последнюю перед расставанием минуту прижала Лизу к себе и шепнула:

- Только не выходи замуж за иностранца, заклинаю тебя! Их, ты говорила, в МГУ много. Там у них гангстеры, нищета, безработица...

Мама, мамочка, если б ты знала, как мне больно! Надо скорее ехать домой, все рассказать. Вот сходим в кино...

- Мальчик мой дорогой, это пройдет, вот увидишь. Может, твоя девушка и права. Знаешь, как трудно жить в чужой стране, с иностранцем, и все вокруг говорят по-французски...

Толстая маленькая негритянка, с круглыми жалостливыми глазами, в огненно-красном блестящем платье, в коричневых туфлях на высоченных каблуках, хлопотала вокруг своего незадачливого сыночка, а он, рассказав абсолютно все, и все это было - "люблю", сидел за праздничным обильным столом и плакал. Да-да, плакал, как маленький, как девчонка. Хорошо, что они были только вдвоем, хорошо, что не смогла вырваться от своих скаутов Марианна: у них там затевалась важная какая-то акция, и не могла же она подвести команду!