— Эта дрянь не для шуток! Совсем не для шуток, черт возьми!
— Да, именно, охренительно, к черту шутки, — Константин привалился плечом к стене. Щелкнула зажигалка, выпуская язычок пламени. Блондинка смотрела на него и в ее глазах была чистая страсть. Она хотела его так же, как он хотел Папу Чистильщика. — Папа в порошок стирает кости, индивидуальность. Мощная штучка. Защекочет до смерти. Кстати, народ, как насчет чашки чая?
Ладно, думал я, дети знают нюансы. Они тоже готовились к смерти, но перед этим хотели прихватить с собой пару-тройку засранцев. Добиться справедливости в обществе, где балом правит борьба, эксплуатация, неудовлетворенность и разрушение. Я тоже когда-то был обдолбанным бунтарем, а теперь моя девушка умирала, а внутри меня пускал корни перламутр — я чувствовал это, чувствовал его движение и соки. И я был бережен с ним.
За окном занимался светодиодный пожар. Звенели, закручивались в спирали электрические осадки. Просыпался город обкуренных людей.
Пристроившись на подоконнике, раскуривая женскую тонкую сигаретку, Константин посвящал меня в великий план мести. Чувак был великолепным рассказчиком, его ругань была гармоничной, почти камерная музыка, под которую хочется плакать
В жизни всякое случается: ногти иногда скрипят по стеклу, высыпаются волосы или пахнут какой-то левой сукой руки. Но слезы — это портал в никуда. Поверьте, я знаю.
Я слушал Константина, время от времени поглядывая на ангельского лика мальчишку, и постепенно до меня доходила белая и лучистая истина: мальчик ни кто иной, как Человек, исключение, выделенное вишневым курсивом. Вот что с ним не так. Вот почему этим сумасбродам нужен Папа Чистильщик. Потому что мальчишка — Человек, без подсаженных генов и проглоченных ранее зерен. Чистенький как младенец. При особом подходе способный стереть в пыль любого, кто встанет у него на пути.
Моей Агнии не помог бы даже Чистильщик. Она любила зерна также сильно, как любила меня, и закидывалась ими, если могла раздобыть. Думаю, именно из-за этого, из-за дикого микса программ в ее теле нанотату на ее запястьях каким-то образом мутировало, эволюционировало, начало сбоить — не знаю.