— Рана слишком глубока. Придется наложить швы и сделать противостолбнячный укол.

— Со мной все в порядке, — прошептала Сэм. Почему-то вид крови всегда приводил ее в полуобморочное состояние. Она с трудом подавила желание прислониться к Костопулосу и позаимствовать хотя бы малую часть его силы. — У меня нет медицинской страховки, и я не могу позволить себе визит к врачу.

— Вы думаете, я позволил бы вам платить? Ведь все случилось именно из-за меня. Мы едем к моему доктору.

— Но мой коллаж! Нужно очистить его от крови.

Как только она это сказала, Костопулос выпустил ее руку и отнес коллаж в раковину, чтобы смочить холодной водой запачканный фрагмент. Через несколько секунд коллаж снова выглядел как новый. Ловким движением Костопулос закрепил его на столе.

— Хорошо, что вы обрызгали коллаж защитным закрепителем. Иначе вода пропитала бы бумагу и погубила ваш шедевр. Теперь, когда одной заботой стало меньше, мы можем ехать.

Услышав из его уст комплимент, хотя и высказанный вскользь, она почувствовала такую теплоту, что последовала за ним не протестуя.

В машине установилась странная тишина. Костопулос, казалось, ушел в себя, а Сэм совсем не хотелось нарушать молчание. События последних нескольких часов потрясли ее.

За считанные минуты Костопулос довез ее до частной клиники.

Конечно, регистраторша узнала его с первого взгляда, и, хотя в приемной находились еще несколько пациентов, одного его слова оказалось достаточно, чтобы Сэм тут же проводили в кабинет.

Очевидно, доктор Страйк был соотечественником ее спутника. В ту же секунду, как Костопулос вошел, врач широко улыбнулся.

— Персей! — обратился он к Костопулосу, и они заговорили по-гречески, как давние друзья.

Сэм сидела на кушетке, ошеломленная услышанным. Образ бога Аида мгновенно испарился, зато вспомнился любимый рассказ из греческой мифологии.