Услышав его гортанный смешок, Сэм смешалась. Значит, он понял, что она сказала это как предлог, чтобы держаться подальше от их... опочивальни.

От вида его стройного мускулистого тела у Сэм то и дело перехватывало дыхание. Судорожно вздохнув, она пошла по пляжу. И вдруг как наяву увидела заголовки утренних газет:

«Накал страстей молодой жены греческого магната столь силен, что от нее буквально искры летят во все стороны».

Подобная мысль заставила Сэм тихонько засмеяться, и она не сразу заметила, что Персей идет с ней рядом и пристально смотрит темными глазами в ее лицо.

— Когда ты так улыбаешься, то напоминаешь женщину на картине, которая висит на стене моей спальни. Я заметил сходство в тот миг, когда ты впервые вошла в мой офис. Такие же золотистые волосы, только у нее они намного длиннее и обвиваются вокруг ее тела. Она прикована к скале.

— Это, должно быть, Андромеда. Девушка, которую Персей спас от морского чудовища и привез домой на Серифос.

Он кивнул.

— Она почти так же прекрасна, как ты.

Сэм скользнула по нему испытывающим взглядом. Вылитый греческий бог со спутанными влажными кудрями. Так и хотелось дотронуться до его груди, ощутить под ладонями гладкие мышцы...

— Кто художник? — спросила она, чтобы разрушить чары.

— Джулс Грегори. Он был мало кому известен, когда приехал на Серифос. Я купил у него картину по меньшей мере лет шестнадцать назад, когда он только боролся за место под солнцем. Теперь его произведения стремятся заполучить многие коллекционеры. Я думаю, что картина, которой я владею, — его шедевр. Наверное, потому, что он писал ее под влиянием той трагической любовной истории... — Он осекся, видя, как побелело ее лицо. — Что случилось? Мышцы свело?

— Да, — кивнула она. — Наверное, я перекупалась.

— Иди сюда.

Персей заключил ее в объятия и легко понес к вилле, будто она ничего не весила. К тому времени, когда он поставил ее на пол в ванной и включил душ, Сэм буквально плавилась от горячечного прикосновения их тел, разделенных только купальными костюмами.