Две женщины во фланелевых ночных сорочках и папильотках отодвинули массивные задвижки и открыли дверь.

– Еще один ребенок, – сказала одна из них.

– Третий в этом месяце; что мы будем делать с ними? Людям не следует рожать детей, которых они не хотят, – проворчала вторая, наклоняясь, чтобы поднять пищащий сверток. – О, Боже, этот принесет нам много хлопот, послушай, как он кричит.

– Я позвоню в полицию, – сказала вторая, – она не могла далеко уйти.

– Я слышала звук отъезжающей машины. Думаю, что мать уже достаточно далеко. Мы слишком близко находимся от границы округа – они, должно быть, подумали об этом, когда строили приют в этом месте. Нам подбрасывают незаконнорожденных с четырех округов, и найти их матерей невозможно. Ну, ладно, кто это – мальчик или девочка?

Женщина расколола одеяло и подняла все еще плачущего, с красным личиком ребенка.

– Мальчик, – сказала она, – не больше двух дней от роду.

– Нам лучше взять его наверх и дать ему бутылочку с молоком. Может быть он перестанет плакать, а то всех разбудит.

Завернув малыша в одеяло, женщины пошли через холодный темный холл.

– Как мы назовем его? – спросила одна другую, поднимаясь по незастланной ковром лестнице.

– Ноэль, – решительно ответила женщина.

– Но сейчас апрель! – запротестовала другая. – Ноэль – имя, которое дается детям, появившимся на свет на Рождество.

Хриплый смех женщины раздался в темноте.

– Так пусть у него будет рождественское имя. Здесь кратчайший путь к Рождеству.

2

Флорида, Соединенные Штаты, 1934

Комната Эмилии де Курмон была освещена отблеском великолепного флоридского рассвета, обещающего еще один золотой день. Осторожно закрывая за собой дверь, Жерар остановился, пытаясь разобраться в сумбуре запахов, витающих в комнате. Любимые духи Эмилии, небрежно открытые, в большом хрустальном флаконе, которые он купил ей во время их последней поездки в Париж, серо-желтый кувшин с увядающими цветами, невесомые лепестки рассыпались, как конфетти, по мягкому ворсу персидского ковра, и аромат зеленого сада, доносимый легким утренним ветерком из открытого окна.