Тут Засеян понял, что несколько хватил лишку.

- Я не имел в виду вас, госпожа Григорьева.

В этот момент в комнату вошел Богданович и обратился к начальству.

- Гамлет, есть серьезный разговор. Пусть твоя подопечная пока погуляет поблизости, но не одна. Думаю, она нам скоро понадобится.

- Понял, - отозвался тезка принца Датского и кивнул своему напарнику по допросу. - Погуляй с госпожой Григорьевой у домика. Когда будет нужно, я вас позову.

Ученая-этнограф, эскортируемая Васильевым, вышла через выбитые двери домика участкового шерифа на пустырь. Там, около вертолета, находились участковый врач, второй допрашивавший островного эскулапа милиционер и пилот вертолета, улыбчатый симпатичный брюнет. Он положил глаз на Машу во время первой же встречи. В руках почтенное собрание держало пластиковые стаканчики, из которых поднимались едва заметные завитки водяного пара.

Увидев женщину, Чивилидис отвел глаза в сторону, у него были для этого основания.

Пилот, напротив, улыбнулся предмету своих симпатий и предложил, протягивая термос:

- Горячего кофе хотите?

Когда Засеян и Богданович остались наедине в кабинете участкового шерифа, лейтенант нетерпеливо спросил у своего подчиненного:

- Ну, что у тебя там?

- Сейчас мне рассказал местный участковый врач, при условии неразглашения источника информации, - не торопясь, со смаком начал рассказывать сержант. - Что, во-первых, напарник нашей красотки-москвички, имеет сообщников на Хмуром...

- Знаю, - перебил его лейтенант. - Папаша его в местной секте за авторитета копает.

- Во-вторых, - не смущаясь, продолжил Богданович. - Из последних одиннадцати лет жизни Тимофея Тони, десять его домом была тюрьма. Долинин давал запрос на материк.

Засеян даже присвистнул от удивления.

- Вот как! А наша красотка вроде бы утверждала, что он учился с ней в университете.