- Сейчас выйду, - донеслось из-за дерюжной занавески. Через полминуты под ясны очи дознавателей из хижины вышел болезненного вида старик с еще большими, чем у Тимофея, азиатскими чертами. Он с трудом переставлял ноги. Это был отец спутника Маши.

- Где твой сын? - сразу взял быка за рога сержант.

- Я не знаю.

- Проверить хижину, - распорядился Богданович. Один из милиционеров заглянул в жилище старика и сообщил:

- Никого.

Богданович думал недолго.

- Наверное, он где-то недалеко.

- Ну что же, старикан, не хочешь по-хорошему, - обратился к Топи-сану "кусок Шварценеггера". - Не говори потом "ой"!

Сержант посмотрел на делегацию духовного старосты, затем на видневшиеся кое-где из-за заборов головы остальных любопытствующих жителей поселка, и объявил, указывая на отца Тимофея:

- Сейчас мы будем бить вашего земляка до тех пор, пока из него не полезет дерьмо изо всех дыр, или его непутевый сыночек не надумает сюда заявиться.

Он выждал секунду-другую, а затем с разворота резко ударил допрашиваемого кулаком в живот. Топи-сану звучно икнул и со стоном упал наземь.

- Прекратите! - попробовал возвысить голос духовный староста, заранее знавший, что это бесполезно. - То чем вы занимаетесь - противозаконно!

- Не смеши, - улыбнулся "кусок Шварценеггера" протестующему экс-милиционеру, а затем нарочито небрежно помог старику подняться. После чего, ребрами кистей обеих рук одновременно ударил под ребра своей жертвы. Несчастный старик застонал громче и упал на спину. Третий палач в униформе служителя закона подождал, пока истязаемый неловко повернулся на бок, пытаясь приподняться, и ударил его носком ботинка по копчику. Звук удара слился с жалобным криком Топи-сану.

В этот момент Тимофей вышел из-за угла соседней хижины и презрительно бросил в спину распоясавшимся дознавателям: