Послушай, шумит в твоем ухе рокот моря… Мназидика! твой взгляд причиняет мне боль. Я заключу в поцелуй твои пылающие, словно губы, веки.
Исступленное объятие
Люби меня, нет, без смеха флейт или вьющихся цветов, но сердцем и слезами, как люблю тебя я грудью своей и стонами.
Когда груди твои соприкасаются с моими, когда я чувствую сопряженность наших жизней, когда колени твои подымаются позади меня, тогда задыхающийся рот мой не может больше соединиться с твоим.
Обними меня, как обнимаю тебя я! Гляди, светильник умирает, мы падаем в ночь. Я сжимаю твое зыбкое тело в своих объятьях и слышу твой непрерывный стон…
Стенай! Стенай! Стенай! о, женщина! Эрос несет нам боль. В этой постели ты страдала бы меньше, рожая ребенка, чем от рождения любви.
Сердце
Дрожащая, я взяла ее руку и с силой прижала к влажной коже груди своей. Качая головой, я шевелила губами без слов.
Мое сумасшедшее сердце, упругое и твердое, стучало в грудь, словно бился заключенный в бурдюк сатир. Она произнесла: «Сердце твое причиняет тебе боль».
«О, Мназидика, — ответила я, — сердце женщины не здесь. Это — всего лишь бедная птица, голубка, что хлопает слабыми крыльями. Сердце же женское ужасно.
Напоминающее миртовую ягоду, оно горит в красном пламени и омывается обильной пенной влагой. Я чувствую, куда укусила меня ненасытная Афродита».
Ночной разговор