– Не существует... – задумчиво повторил он. – Это интересно... – И, словно продолжая размышлять, спросил: – Уже не существует или никогда не существовало?

Кристина приложила ладони к щекам, которые почему-то неожиданно загорелись.

– Никогда не существовало, – ответила она. – И не будет существовать.

Он щелкнул языком и покачал головой.

– Так нельзя, Кристина. Такое отчаяние до добра не доведет.

– Это не отчаяние, – возразила она. – Это разумное умозаключение.

– Ничего разумного в этом не нахожу, – с нетерпением отрезал он. Потом помолчал и, повернув голову, с каким-то трогательным сочувствием заглянул ей в глаза. – Ты кого-то очень любила, и у вас ничего не вышло?

– Ничего не осталось, – поправила она, горько усмехнувшись.

– Но из-за этого нельзя на всю жизнь отказываться от любви! – горячо возразил он.

– О какой любви ты говоришь? – спросила она, пытаясь придать своему голосу как можно больше легкомыслия. – Я не знаю, что такое любовь.

В салоне джипа стало жарко. Он переключил кондиционер, потом довольно смело оглядел ее.

– Не верю.

В его глазах появилась теплая, манящая глубина, и Кристина с ужасом осознала, что начинает тонуть в ней.

– Не стану переубеждать, – по возможности сухо сказала она и, через силу оживившись, добавила: – Между прочим, я уже просохла. Можешь отвезти меня домой.

Неожиданно он протянул руку, приложил ладонь к ее макушке и нежно погладил по голове. Потом собрал слипшиеся волосы в охапку, легонько пожал и отпустил.

– Неправда. У тебя еще не просохли волосы, – сказал он низким убедительным тоном.

Кристина замерла. У нее не только дыхание застыло в груди, но и сердце на миг замерло. По телу прокатилась теплая волна дрожи. Он погладил ее по голове, как гладят ребенка, нежно и бережно. И зачем только он сделал это? Он ведь и на расстоянии мог увидеть, что у нее не просохли волосы.