Через некоторое время Канди заметила, что не является единственной из присутствующих, кто был склонен помолчать. Граф ди Лукка тоже говорил мало, только по необходимости. Время от времени кто-то обращался к нему с вопросом об Италии и о жизни в Риме, с чем он, очевидно, был хорошо знаком, и он вежливо отвечал, но большую часть ужина сам не сказал ни слова. У Канди, наблюдавшей за ним, создалось впечатление, что граф почти не замечает своего окружения. Для нее отрешенность итальянца была очень ощутимой, хотя она не думала, что кто-то еще за столом это заметил, и Канди тайком продолжала поглядывать на него. Он, видимо, чем-то тяготился и, по ее мнению, выглядел как человек, которого что-то серьезно тревожит.

Но тут Сью сказала что-то смешное, граф по-мальчишески заразительно засмеялся и мгновенно преобразился. Канди решила, что ее воображение слишком разыгралось, и, когда миссис Райленд предложила перейти в гостиную, покинула стол с облегчением.

За дверью столовой Сью обеспокоенно повернулась к ней.

— Послушай, Канди, с тобой все в порядке? Ты едва прикоснулась к еде и выглядишь немного… ну… — Она остановилась, слишком хорошо понимая, в чем тут дело, чувствуя неловкость и не зная, что сказать. Даже не знала, благоразумно ли что-то говорить в данный момент. — Я догадываюсь, что это не только из-за прослушивания, так?

Канди сжала губы, борясь с детским желанием разрыдаться прямо здесь.

— Пойду разолью кофе, — пробормотала она и быстро ушла.

Позже Канди сможет поговорить об этом с сестрой… во всяком случае, она должна что-то сказать, но только не сейчас. Ее пальцы дрожали, когда она умело управлялась с тяжелым серебряным кофейником, но Сью без слов приняла свою чашку, и Канди поняла, что в течение следующего часа она будет в полной безопасности. Затем в гостиную пришли мужчины, и Канди, не поднимая глаз, налила им кофе. И прежде чем она это осознала, Джон оказался рядом с ней.