Тогда он достал портмоне -- это был "Монблан", господин инспектор! -- и протянул мне триста долларов в трех купюрах. Он сказал: это вам за то, что мы изменим правила -- вы будете говорить только тогда, когда мы вас о чем-нибудь спросим. Деньги я, разумеется, взяла, но это меня, буду откровенна, обидело, и я спросила, не желают ли господа осмотреть Репербан, если им неинтересна наша замечательная Катариненкирхе. Я объяснила: все русские туристы просят показать Санкт-Паули и Репербан, самую злачную улицу в мире. Они согласились, но так, будто им было все равно. Я оставила машину неподалеку от Михаэлискирхе, туда как раз подъехали автобусы телевизионщиков -- они уже начали готовиться к трансляции вечерней мессы; мы пешком прошли по Репербану, туда и обратно. Вы сами знаете, господин инспектор, каков он в это время дня: вся ночная грязь и дрянь еще не убрана, почти все закрыто, работают только редкие стрип-бары и секс-шопы. У одного из открытых стрип-баров господин Назаров спросил сына: не хочешь зайти? На что Алекс Назаров ответил фразой, которую я запомнила из-за не вполне ясного мне семантического значения: "Этого говна сейчас и в Москве навалом". Единственное, что их почему-то развеселило и чему они долго смеялись, -- это когда я сказала, отвечая на вопрос господина Назарова, что здание на другой стороне Репербана -- это главное управление полиции Гамбурга, вот это самое здание, где мы сейчас с вами разговариваем. Я так и не поняла, что их рассмешило.

Шмидт. Многих моих русских коллег это тоже смешит. Им кажется несуразным, что главное управление полиции находится в центре самого злачного района города.

Рост. А где же ему быть -- на Кайзерштрассе?

Шмидт. Им это показалось бы более естественным. Но мы отвлеклись. Продолжайте, пожалуйста, госпожа Рост.

Рост. Потом мы вернулись к кирхе святого Михаила. По просьбе Алекса я перевела надпись на стене: "Гот руф дих" -- Господь призывает тебя". Господин Назаров предложил сыну зайти в храм. Алекс спросил: "Ты уверен, что этот призыв обращен к тебе?" Господин Назаров ответил: "Как знать". И мы вошли..."