— Только для Тони, — ответила она и тут же покраснела, осознав, что ее слова прозвучали как намек. — Я преподаю музыку, — добавила она, на этот раз слишком сухо. Ну и дура же она, никак не может вести себя с ним естественно!

— Подожди, ты скоро услышишь, как она поет, Роб. Дженни — моя личная певчая птичка, и она заткнет за пояс всех твоих, — объявил Тони с гордостью собственника.

Улыбка перешла в ироничную усмешку, блеск черных глаз затуманился. Он отпустил ее руку.

— Так вы певица?

Дженни растерялась еще больше. Она пожалела, что Тони вовремя не прикусил язык. Вдруг ей стало ясно, что мнение Роберта ей далеко не безразлично и она не в силах будет вынести критику с его стороны.

— Нет… нет… — заикаясь, вымолвила она. — Я… я пою для себя… Нет… это не тот уровень к какому вы привыкли.

— А гораздо выше. — хвастливо прибавил Тони.

— Тони, прошу тебя, перестань, — взмолилась Дженни.

Он притворно вздохнул.

— Нет чтоб послушаться, так она еще разговоры разговаривает. — И сразу заулыбался. — Как хочешь, Малиновка. Но ты сама скоро докажешь, что я был прав. И Робу тоже придется это признать.

Роберт смотрел на нее с таким напряженным вниманием, что Дженни почувствовала, как его взгляд проникает во все закоулки ее души, сметая на своем пути те жалкие барьеры, которые она пыталась возвести в надежде защитить себя от этих глаз. Он смотрел на нее не отрываясь, словно она одна здесь существовала для него. Никто никогда на нее так не смотрел. Стало тревожно и радостно, и закружилась голова.

— Мне кажется, тебе понравится Дженни, Роберт, — заметила Анабелла Найт. — Мне тоже не терпится увидеть ее пение.

— Увидеть? — Роберт насмешливо посмотрел на мать. — Услышать, ты хотела сказать.

— Ты можешь слушать. Я хочу посмотреть.