Шмидт. Почему в капитанской рубке?
Рост. Не знаю. Может быть, потому, что из рубки прекрасный вид на город и порт.
Шмидт. Что было дальше?
Рост. Я высадилась на набережной, села в свой автомобиль и уехала домой. Что после моего отъезда происходило на яхте, не имею ни малейшего представления. О том, что случилось, я узнала только на следующий день из газет…»
* * *Расшифровка разговора Аркадия Назарова с сыном с помощью подслушивающего устройства, установленного на яхте «Анна»:
«Алекс. Ну и как, отец, удалось тебе уболтать этих банкиров?
Назаров. В общем, да. Подписали договор о намерениях.
Алекс. Для них ты и устроил всю эту бодягу с белыми смокингами, оркестром и фотомоделями?
Назаров. Такие вещи на них действуют.
Алекс. И яхту для этого купил?
Назаров. В том числе.
Алекс. Так и не расскажешь, что это за дело?
Назаров. Очень крупное дело. Может быть, самое крупное из всех, что я проводил. И самое необычное. Нефть, сынок.
Алекс. Чего же тут необычного? Ты всю жизнь занимался лесом, золотом и нефтью.
Назаров. Это была мелочь: купля, продажа. Самотлор — это название тебе что-нибудь говорит?
Алекс. Какое-то богатейшее месторождение в Тюмени. Которое оказалось на таким уж богатым.
Назаров. Его загубили. Выкачивали нефть без всякой меры и совести. Доллары были нужны. И заводнили горизонты. Из Самотлора взяли не больше пятнадцати процентов запасов. И так — по всей Сибири. И не только по Сибири.
Алекс. В чем же твой план?
Назаров. Один техасский инженер-нефтяник, работавший у нас в Сибири по контракту, изобрел установку для разработки таких вот загубленных и истощенных месторождений. Нечто подобное уже было — так называемые установки „газ-лифт“. Но эта проще и эффективнее. Если ими оснастить наших нефтяников, можно получать сотни миллионов тонн дополнительной нефти в год. Куда же этот чертов Карл запропастился?