С непокрытой головой маркиз брел по залитому солнцем розарию, не видя цветочных клумб, которые с таким вкусом распланировала его мать за несколько лет до своей смерти, не замечая ни широких цветочных бордюров, где масса бутонов обещала будущее многоцветье, ни пламенеющих азалий на фоне лиловой, фиолетовой и белой сирени.

Сады Алтон-Парка по праву считались знаменитыми, но маркиз шел через них, глядя перед собой невидящими глазами, погруженный в свои мысли, полный смятения и дурных предчувствий; такого уныния он не испытывал с тех времен, когда ему предстояло возвращение в Итон после очередных школьных каникул.

— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — бормотал он.

Он твердил эти слова в такт шагам, но облегчения это ему не приносило.

Так он шел и шел, погруженный в свои мысли, не замечая, куда направляется, пока внезапно не услышал отчаянный крик. Он остановился, прислушиваясь. Крик донесся снова. Он понял, что зашел далеко от дома и находится в лесу — и тут из-за деревьев выбежала девушка.

— Помогите! Помогите! — кричала она. Заметив стоящего на дорожке маркиза, она бросилась к нему.

Удивленный ее неожиданным стремительным появлением, он успел только заметить заостренное личико и слезы, струящиеся из огромных, полных страха глаз.

— Помогите мне… ax, помогите мне! — задыхаясь, умоляла она. — Мой песик… он попал в капкан… Я не могу его освободить… пожалуйста… пожалуйста, пойдемте!

— Конечно, — сразу же согласился маркиз. Он почувствовал в своей руке крошечную ладошку. Девушка побежала сквозь деревья, заставляя спешить и его. Он не бегал так уже давно — с тех пор, как окончил школу.