Кстати, о глазах. Они у нее были удивительного зеленого оттенка, словно только что омытая дождем листва. Когда он успел это заметить? В тот миг, когда она, переговорив с дядей, направлялась к выходу из зала и внезапно обернулась, чтобы окинуть его, своего нового знакомого, внимательным взглядом. Или это плод разыгравшегося воображения и взгляд предназначался кому-то другому?..

Николас не мог с точностью ответить на этот вопрос. Но отчего-то его снедало желание, чтобы внимание мисс Лаванды Лир принадлежало ему одному.

— По-моему, я начинаю стареть, если меня уже приводит в волнение какая-то феминистка, — пробормотал Николас, мотнув головой, чтобы избавиться от наваждения. — Похоже, пора обратиться к психиатру.

Усмехнувшись, он принялся одеваться, намереваясь немного прогуляться по Гинзе, наслаждаясь атмосферой постоянного праздника, царящей в многочисленных ресторанчиках, хозяева которых услужливо кланялись каждому из посетителей…

Как только Николас вышел из дома, под его рубашку скользнул теплый июньский ветерок и, обдав ароматом вечернего города, помчался вперед, периодически возвращаясь, словно пес к следующему за ним хозяину.

Николас отозвался на его призыв и с жаждой чего-то нового и удивительного окунулся в невообразимо фантастичный мир ночного Токио.

Когда на следующий после первого визита день Лаванда вновь оказалась во владениях госпожи Итисудзу, служанка провела ее в небольшой дом, где она и обнаружила хозяйку в компании еще двух женщин.

— Мисс Лир, разрешите познакомить вас с Маюми-сан и Юрико-сан. Они любезно согласились помочь нам в нашем небольшом маскараде, — произнесла Итисудзу по-английски.

Молодые гейши, услышав свои имена, заулыбались и поприветствовали гостью на японском языке, на который тут же перешла для легкости общения и Лаванда.