Лаванда еще раз посмотрела на себе в зеркало, после чего, ненадолго задумавшись, решительно приспустила бретели лифа ровно настолько, чтобы намек на скрывающуюся под платьем грудь стал более значительным, но не выходил за рамки приличий.

— Вот теперь то, что надо! Ридли на подобную уловку вряд ли клюнет, но попытаться стоит.

С этими словами Лаванда покинула гардеробную и, пройдя по второму этажу пентхауза, спустилась к дяде Роберту, который на правах хозяина принимал гостей.

Еще с лестницы она, окинув взглядом просторный зал, отыскала Ридли. Он, несколько особняком от остальных приглашенных, стоял у выхода на балкон. Явно избрав для себя роль наблюдателя, Николас время от времени потягивал вино из бокала, который держал в руке.

Глубоко вдохнув, Лаванда направилась к нему. По пути, правда, задержалась возле одного из официантов, разносящего напитки, чтобы залпом осушить два бокала с шампанским. Так, для храбрости.

Ее появление за своей спиной Николас ощутил до того, как она заговорила. Лаванду выдал аромат любимых ею духов. Цветочный, легкий, как дыхание ранней весны, он обладал той узнаваемостью, которая присуща старым, давно проверенным временем парфюмерным маркам.

Желая лишить Лаванду возможности первой нанести словесный удар, Николас обернулся и сказал:

— Мисс Лир, несмотря на предыдущую встречу и отсутствие с вашей стороны симпатии, я рад вас видеть.

— Я вам не верю, — произнесла Лаванда с улыбкой не менее ослепительной, чем у собеседника.

Она демонстративно обвела взглядом его ладную, облаченную в дорогой костюм фигуру и, хмыкнув, продолжила:

— Вы дипломат, и скрывать правду — ваш образ жизни. Но я тоже из семьи политиков и прекрасно знаю, какие мысли наполняют вашу голову в данную минуту.

— Поделитесь своей догадкой. Уверяю, мне это весьма интересно.

Николас придал лицу крайне заинтригованное выражение. Он уже предвкушал ту словесную баталию, ради которой, собственно, и принял приглашение сэра Роберта.