— Ваша светлость, вы не успеете одеться! — обеспокоился Эннкетин.
— Ничего, я только пять минуток, — успокоил Джим.
Окунание в прохладную воду после тёплой очень бодрило, и Джим окончательно проснулся. Потом он сидел на скамеечке, а Эннкетин обрызгивал всё его тело туалетной водой, после сушил ему волосы, и Джиму было всё это непривычно и ново. Хотя он прекрасно помнил вчерашний день, но ему почему-то всё ещё не верилось, что он стал спутником одного из знатнейших граждан не только этого города, но и, пожалуй, всей Альтерии — одного из первой десятки Книги Лордов. Это было похоже на сказочный сон. «Я спутник лорда Дитмара, — сказал он себе. — Звучит просто невероятно!»
— Пожалуйте в спальню, ваша светлость, я принесу вам ваше платье, — сказал Эннкетин.
Джим вернулся в спальню, а юноша пошёл за одеждой. В приоткрытое окно всё ещё доносились звуки суеты в саду, особенно выделялся голос дворецкого, главенствуя над всеми остальными звуками.
— Эй, эй, куда ты это тащишь? Это не на этот столик, а на тот! Не видишь, тут уже всё есть? Эй, ребята, ребята, осторожнее с пирогом! Ещё двое, помогите! Уроните — выгонят вас всех! Так, так, потихоньку! Тише едешь — дальше будешь!
Джиму вдруг непреодолимо захотелось оказаться в гуще этой весёлой кутерьмы, а не сидеть в спальне. Ему отчего-то нравилось в Эгмемоне всё: и его внушительный голос, и деловая хватка, и даже сверкающая лысина (Эгмемон, как уже было сказано ранее, не страдал выпадением волос, а брил голову), а его знание своего дела просто не могло не внушать уважение. Забыв об Эннкетине с платьем, Джим побежал вниз в своём коротком халате, с распущенными волосами и в домашних туфлях на босу ногу.
Вид залитого солнцем сада и сияющих белизной столиков привёл Джима в необычайный восторг. Забыв обо всём на свете, он стоял и наблюдал как заворожённый за снующими между столиками работниками и отдающим команды дворецким. Эгмемон не сразу сообразил, отчего работники вдруг начали сворачивать себе шеи и спотыкаться на ровном месте, а когда проследил направление их взглядов, увидел Джима и вытаращил глаза.