— Ну, что встали? Несите!

Те подняли корзину с ягодами и зашаркали ногами, но, как оказалось, не в ту сторону.

— Да не туда, болваны! — простонал дворецкий.

Вконец обалдевшие работники затоптались на месте: один тянул влево, другой — вправо. Джим звонко засмеялся, а Эгмемон указал пальцем:

— Туда, горе вы моё, туда!

Работники разобрались, куда нести, а дворецкий, схватив из стопки одну из ещё не использованных скатертей, развернул её и накинул Джиму на плечи.

— Я умоляю вас, ваша светлость… Не смущайте людей. Да и вам самому так появляться не следует — неприбранному и без вашей диадемы… Что скажет ваш супруг, если увидит? Ах! — Эгмемон выпрямился, будто ему выстрелили в спину. — Ну, что я говорил? Дождались! Его светлость идёт!

Лорд Дитмар, блестя на солнце диадемой, неспешной поступью шёл между столиками, окидывая их строгим хозяйским взглядом. Складки его сиреневого плаща покачивались при каждом его шаге, поблёскивала золотая кайма. Протягивая к нему руку, Эгмемон простонал:

— Милостивый государь! Ваша светлость! Я не виноват, клянусь! Я всеми силами пытаюсь укрыть ваше сокровище от чужих взглядов, а мне нужно подготовкой заниматься… Умоляю вас, помогите! Возьмите его светлость к себе под плащ! Он не хочет уходить в дом!

— Что такое? — нахмурился лорд Дитмар, подходя. — Джим, ты всё ещё не готов?

Скатерть упала с плеч Джима, и лорд Дитмар переменился в лице: кожа на его лбу сдвинулась куда-то вверх и назад. Шагнув к Джиму, он закрыл его полой своего плаща.

— Дружок, что же ты разгуливаешь неодетый? — проговорил он строго. — Уже скоро начнут прибывать гости!

— Не сердитесь, милорд, — сказал Джим, с робкой лаской заглядывая лорду Дитмару в глаза. — Я быстро оденусь. Вот, попробуйте ягодку…