— Нет, сказал, — дрожащим от слёз голосом возразил Арделлидис. — Милорд, он сказал, что я плохо себя веду, что я капризный, взбалмошный и… И глупый! Что мы с малышом ему надоели и он нас не любит!

Дитрикс был ошеломлен несправедливостью этих обвинений — практически клеветы. Он не сразу нашёлся, что ответить. Ситуация была такова, что любые его оправдания прозвучали бы глупо и жалко, и поверили бы не ему, а Арделлидису.

— Дусенька! Детка! — пробормотал он потрясённо. — Ты что-то путаешь. Я никогда такого не говорил! Зачем ты выдумываешь то, чего не было?

По щекам Арделлидиса скатились две бриллиантовые слезы.

— Вы слышали, милорд? — проговорил он тоном жертвы. — Я же ещё и врун!

Лорд Дитмар ласково взял его за руку.

— Успокойся, дружок. Тебе нельзя волноваться… Дитрикс! Твоё поведение достойно порицания. Ты должен немедленно попросить у своего спутника прощения!

— Да я… — начал было Дитрикс.

— Нет, не хочу слышать никаких оправданий, — перебил лорд Дитмар сурово. — Нельзя оправдать поведение, ставящее под угрозу здоровье твоего будущего ребёнка!

— Да, — всхлипнул Арделлидис, чрезвычайно довольный тем, что лорд Дитмар принял его сторону.

— Да я всего лишь… — опять попытался возразить Дитрикс.

Лорд Дитмар поднял руку в знак того, что не желает ничего слушать.

— Сын, я требую, чтобы ты попросил прощения у Арделлидиса и вернул ему хорошее настроение и самочувствие. Офицер ты или неразумное дитя?

— Да, — опять поддакнул Арделлидис, весь полный морального удовлетворения.

— Я офицер, — сказал Дитрикс. — Но я…

— Никаких «но», — жёстко оборвал его лорд Дитмар. — Проси прощения или уходи!

Дитрикс побледнел, прикусил задрожавшую губу, потом выпрямился и, круто повернувшись, стремительно зашагал прочь.