Я видел страшные вещи во Вьетнаме, но даже там я не видел ничего подобного. Правая нога была почти полностью объедена до костей, мясо на левой ноге висело клочьями. Глаза Анжело были открыты, но взгляд помутился от боли и ужаса. Он посмотрел на себя и не смог выговорить ни слова, только стонал и вскрикивал. Весь низ живота превратился в кровавое месиво, половые органы исчезли. Он откинул голову, посмотрел на меня и снова попытался заговорить, но не смог.

– Он умрет, – абсолютно равнодушно проговорил капитан. – Я уже видел такое раньше. Через час, может быть, через два часа, но он все равно умрет.

– Можно хоть что-нибудь сделать? Капитан отрицательно покачал головой.

– Убейте его, – произнес он безразлично. – Или пускай умирает в муках.

Я повернулся к Анжело. Говорили его глаза. Он понял, что сказал капитан, и смог произнести только одно слово. Родня.

Я знал, что он имеет в виду. У себя за спиной, на скамейке, я нащупал автоматический пистолет и взял его в руку. Держа пистолет за спиной, я снял его с предохранителя. Затем поцеловал Анжело в лоб.

– Родня, – повторил я, закрыл ему глаза и нажал на курок.

Я медленно поднялся и еще раз посмотрел на него. Анжело был мертв. Что-то ушло из моей души, но что-то другое возродилось. Семья. Родня.

– Что будем с ним делать? – спросил капитан. Только теперь я заметил, что все стоят вокруг нас.

– Ничего не поделаешь, – сказал я и указал рукой за борт.

– Часы, – капитан пальцем ткнул в «Роллекс» на руке Анжело.

– Дай их сюда.

Я знал, что дядя захочет их получить. Я повернулся к девушке, лежавшей на палубе, она со страхом смотрела на него. Послышался всплеск, и тело Анжело упало в воду. Помолчав, я заговорил с ней.

– Как ты себя чувствуешь? Она была испугана.

– Ты меня не убьешь?

Я понял, что продолжаю сжимать в руке пистолет. Я поставил его снова на предохранитель и сунул за пояс.