Джеральд Фолк взял из поднесенного ему ящика второй пистолет, покачал его в ладони, словно привыкая к тяжести оружия, и криво усмехнулся.

– Дурак ты, Янг! Выше собственной головы прыгнуть захотел? Только знай: никто не придет поплакать на твою могилку!

– Блисс любит меня, – нахмурился Гай. – И на это тебе возразить просто нечего!

Красивое тонкое лицо Фолка перекосилось. Дрогнула тонкая ниточка усов – светлых, как и волосы на голове. Фолк окинул взглядом высокую стройную фигуру Гая и злобно хохотнул.

– Дурак! Бедный, доверчивый простофиля! Блисс просто играла с тобой. То, что ты принял за любовь, было для нее всего лишь забавой. Она уже попросила у меня прощения за свою глупость, и я великодушно простил ее, – Фолк произнес это совершенно спокойно, только огонь в глубине глаз выдавал его ярость. – Блисс давно успела пожалеть о том, что вышла за тебя вопреки воле отца. А ты... Ты – подонок, Янг! Нищий и грязный. Кстати, Клод Гренвиль уже занимается вашим разводом.

– Ты лжешь, Фолк! – гневно воскликнул Гай – в отличие от своего соперника он не мог притворяться спокойным. – Блисс любит меня. И никогда не обманет. Ты говоришь, что я нищий? Но деньги ничего для нее не значат!

– Ты ошибаешься. Как бы то ни было, будущее Блисс зависит от сегодняшней дуэли, – высокопарно заявил Фолк. – Что же касается денег... Мы с тобой оба прекрасно знаем, что тебе-то ее деньги очень нужны. Между прочим, ты не боишься, что Клод не позволит Блисс вступить в права наследства, даже когда ей исполнится двадцать пять?

– Мне вовсе не нужны ее деньги, – обиженно возразил Гай. – Я и сам могу всего добиться в этой жизни.

– Сам? Ха! Каким же образом? Убирая конский навоз? Ладно, я верю, что ты любишь Блисс, но больше ты ее не увидишь, – криво усмехнулся Фолк.