– Конечно, когда тот, кого не помню, как зовут начал гоняться по двору за котом Василием, а Гай Юлий Це... То есть Петя – вопил на латыни древние ругательства, потому что дворник дядя Миша волтузил его метлой, называя при этом охальником, конечно, тогда бабушки из нашего двора – все, как одна – побежали звонить в милицию. Ну, я-то понимала, что не в хулиганстве тут дело и решила попробовать спасти свихнувшихся студентов...

Из дальнейшего Дашиного рассказа мне стало ясно, что увести Гая Юлия Цезаря Долгорукова и безымянного четвероногого в квартиру, где они проживали, ей все-таки удалось. Но как только Даша переступила порог нехорошей квартиры, в ноздри ей ударил такой оглушительный смрад, что она едва устояла на ногах.

Гай Юлий Цезарь Долгорукий и безымянный студент, так и не поднявшийся с корточек, немного успокоились – безымянный по-собачьи помочился на Дашин тапочек, а Гай Юлий, посмотрев на это безобразие, гордо молвил:

– Лучше стоя, чем на коленях, – и удалился в сортир.

Почти ничего уже не соображая, Даша проследовала на кухню, где, судя по всему, и находился эпицентр ужасающего запаха, царящего в квартире – и, оказавшись на кухне, упала-таки в обморок, потому что на встречу ей от кухонной плиты шагнул студент Юра, приветливо улыбаясь и протягивая тарелку со свеже сваренными земляными червями.

Очнулась Даша через несколько минут и, естественно, поспешила убраться вон из этой квартиры – Гай Юлий Цезарь Долгорукий уже обкладывал ее распростертое на полу тело старыми газетами, явно готовя Дашу к церемонии ритуальной кремации; безымянный студент, бегая вокруг Даши на четвереньках, совершенно неоднозначно к ней принюхивался, как принюхиваются весной кобели к сучкам, а студент Юра, разложив на столе по тарелкам четыре порции вареных земляных червей, уже резал для предстоящей трапезы хлеб.