- Скорее, Ангелина, - поторопил он, и его фамильярность - он не обратился к матери как к леди Шелтон - поразила Миранду.

Они устроились в экипаже, и тот сразу тронулся.

- Слава Богу, что вы приехали, - сказала Ангелина незнакомцу.

- Ради вас, дорогая, я готов рискнуть чем угодно, даже жизнью. - Он нежно взял ее за руку. В темноте экипажа единственное, что удалось разглядеть Миранде, это что незнакомец изящен и хорошо сложен.

Мать заплакала.

- Ангелина, милая, не плачьте, умоляю вас, - прошептал мужчина. - Вы и ваша дочь будете в безопасности. Клянусь вам. Никогда больше вам не придется терпеть грубость этого ублюдка!

У Ангелины вырвался тихий стон.

- Вы все еще его любите? - мгновение поколебавшись, спросил мужчина.

- Нет, нет, Гарри, вы ошибаетесь! Это не правда! Я его ненавижу! Ангелина не могла сдержать рыданий. Гарри обнял ее:

- О, дорогая, как я хочу, чтобы это было правдой. Тише, Ангелина, вы пугаете свою дочь.

Миранда действительно была напугана - и потому, что мать дрожала от страха, и еще потому, что этот незнакомец ее обнимал. Не обидит ли он ее? Слова матери все еще звенели в ушах Миранды.

Матап тоже ненавидела papa.

Мать высвободилась из объятий Гарри, быстро придвинулась к дочери и прижала ее к себе.

- Cherie, все будет прекрасно, клянусь тебе. Мы едем домой во Францию, в монастырь, где обе будем в безопасности.

Она погладила дочь по небрежно заплетенным в спешке густым черным волосам.

- Я тоже ненавижу papa, maman, - сказала Миранда, цепляясь за мать. Он ужасно рассердится. И конечно, постарается нас найти.

Ангелина сумела сдержать подступившее рыдание, но дочь все же почувствовала ее страх.

Тихое перешептывание Гарри с матерью и ритмичное покачивание кареты вскоре убаюкали Миранду, и она уснула. На следующий день они пересекли Ла-Манш. Мать плохо себя чувствовала на море, а для семилетней Миранды все было настолько необычно, что она забыла все свои страхи и, смеясь от возбуждения, стояла рядом с Гарри на палубе.