Она остро ощущала волну неприязни, которая шла от него. И знала, что заслужила это. Мужчина, брошенный невестой прямо у алтаря, вряд ли будет относиться к ней с нежностью, И время в этом случае не лечит. Отец и мать, например, до сих пор не могут простить Натали ее взбалмошную выходку. Этот ее чудовищный поступок шокировал обе семьи. И если бы она не сбежала…

— Говорят, вы теперь живете далеко? — раздался сладкий голосок Соланж.

Этой-то что за дело? — неприязненно подумала Натали. Если Жан-Люк и был четыре года назад влюблен в нее, то она сама сделала все, чтобы лишить их даже гипотетической возможности быть вместе.

— Достаточно далеко отсюда, чтобы никому не мешать, — ответила она и посмотрела в глаза Жан-Люку.

— Значит, вы приехали на свадьбу кузины? — опять спросила Соланж.

Натали промолчала. Разве могла она, стоя перед какой-то там незнакомой девицей, рассказывать направо и налево, что ужасно соскучилась по Парижу, по родному дому, по отцу с матерью. Да, ей нравилась ее работа, нравилось то уважение и восхищение, с которым смотрели на нее менее опытные сотрудники. Согласитесь, быть ведущим специалистом в двадцать четыре года, это что-то значит! Но ее сердце замерло, когда под крылом самолета оказался самый красивый город на свете. Она готова была гладить ладонями мостовые, по которым бегала девочкой, обнимать деревья в саду родного дома…

— Я, возможно, останусь, — сказала она неожиданно для себя самой. И, помолчав, добавила: — Если найду подходящую работу.

Проговорив все это, Натали поняла, что внезапно выдала свою заветную мечту. Ей не хотелось больше убегать от себя, чтобы утверждаться в самостоятельности и взрослости. Именно такое желание где-то в глубине души обуревало ее, когда она подъезжала к воротам родительского особняка. И именно в этом ей не хотелось себе признаваться. А сейчас решение остаться прозвучало просто и естественно. И ее обрадовало, что оно перестало быть тайной.