Машина затормозила перед ее домом. Жан-Люк заглушил мотор и повернулся к Натали.

— Если бы ты рассказала мне обо всем, что тревожило тебя тогда, я бы вел себя иначе, — печально проговорил он.

— Я знаю, что ты попытался бы.

Жан-Люк всегда был рядом, когда ей требовалась помощь. Но в этой ситуации она должна была принять решение сама, а не перекладывать свои проблемы на чужие плечи.

— Неужели ты ничего не замечал? — тихо спросила она.

— Я видел, что ты подавлена. Мне и самому все это не очень нравилось. Но я считал, что вмешиваться в женские дела… Эти недели перед свадьбой были сумасшествием. Тот азарт, с которым родители пытались превратить интимное дело в самый занимательный аттракцион года, был невыносим. У нас действительно не было времени друг для друга.

Он замолчал, внимательно вглядываясь в лицо девушки.

— Но тебе не следовало молчать, — продолжил он. — Если ты чувствовала себя несчастной, то должна была прийти ко мне. Вместе мы обязательно бы выбрались из замкнутого круга.

Да, он бы сумел осторожно и искусно провести ее через рифы сомнений и тревог. Всю свою жизнь Натали ощущала б его надежное плечо и крепкие руки. Но она решила, что должна сама научиться справляться со сложными ситуациями, которые подкидывает ей жизнь. Она хотела научиться жить ни на кого не опираясь.

— Я должна была разобраться во всем сама, — упрямо сказала Натали.

— Достаточно экстравагантным способом, однако, — процедил он сквозь зубы.

Его лицо побледнело, глаза горели, губы сжались в твердую линию. Натали поняла, что он сдерживается из последних сил, чтобы не обрушить на нее всю накопившуюся за эти годы злость. Жан-Люк пытался разобраться в том, что произошло, но они с Натали не понимали друг друга. Он не был женщиной. Ее аргументы ему казались мелкими и убогими. Какие-то волнения души и сомнения не должны были разрушать хорошо спланированную судьбу.