Лайм резко повернулся и зашагал прочь.

— Уильям!

Натянув поводья, Лайм остановил коня перед подъемным мостом. Дюжина верных рыцарей, которые выразили желание сопровождать его в пути, последовали его примеру и тоже оглянулись.

Лошадь, на которой восседал Иво — а это именно он окликнул Лайма — была слишком хороша для безобидного и миролюбивого священника. Меч, покачивающийся на его бедре, в той же степени, что и боевой конь, не соответствовал его сану. Но именно таким всегда знал Лайм Иво. Достигнув сорока девяти лет, этот некогда красивый мужчина продолжал идти по жизни с именем Бога на губах, корыстью в мыслях и жадностью в сердце. Он был и оставался священником только по положению.

Тщательно скрывая раздражение и гнев, Лайм спросил:

— Разве вам не нужно заняться погребением?

Приблизившись, Иво остановился рядом с племянником.

— Нужно, — выдавил из себя священник. — Но, так же как и ты, я не могу отложить поездку в Розмур.

Только теперь Лайм заметил покрасневшие глаза Иво. Видимо, священник искренне оплакивал умершего Мейнарда.

— Ну что же, воля ваша. Если вы так хотите, то поезжайте.

— Непременно отправлюсь, но только с тобой. — Губы Иво искривились в горькой усмешке.

Поведение священника удивило Лайма. Почему Иво не бросился на поиски денег, спрятанных где-то Мейнардом? Так как дело касалось довольно большой суммы — она составляла солидную долю казны Эшлингфорда — это могло означать только одно: золото спрятали так надежно, что оно могло и подождать.

— Но я не нуждаюсь в услугах священника, — заявил Лайм.

— А я их и не предлагаю, — спокойно парировал Иво. Драгоценные камни, богато украшавшие распятие на его груди, ярко засверкали в солнечных лучах.

«О, Господи Всемогущий, — мысленно взмолился Лайм, — дай мне силы сохранить терпение!»

Рыцарь готов был вот-вот дать волю чувствам. Только присутствие подданных, которые больше смерти боялись пролить хоть каплю святой крови, сдерживало его. По праву или нет, он все еще оставался их господином.