Лайм вздрогнул, словно от удара.

— Где золото, которое ты украл у меня вчера вечером? — с трудом сдерживая ярость, прорычал он.

Мейнард перевел взгляд на Иво, затем снова посмотрел на брата.

— Украл? — переспросил он. — У тебя? Как хозяин Эшлингфорда я лишь взял то, что принадлежит мне.

Усилием воли пытаясь обуздать свой горячий ирландский нрав, Лайм повторил вопрос:

— Где оно?

Нахмурившись, умирающий осторожно провел дрожащей рукой по груди.

— Считай, что… оно пропало.

Лайм не сомневался, что Иво знает, где находится золото. Оставаться рядом с Мейнардом было бессмысленно. Кроме того, мужчина боялся потерять остатки самообладания и обрушить всю силу гнева на умирающего. Надменно вскинув голову, он повернулся и решительно зашагал к двери.

— Его зовут Оливер, — сказал ему вслед Мейнард.

Незаконнорожденный сын Монтгомери Фока резко остановился, но не оглянулся.

— Оливер Фок, — продолжал Мейнард с явным удовольствием. — В конце лета ему исполнится три года.

Громко вздохнув, Лайм спросил:

— И кто твоя жена?

— Леди Джослин из… — очередной приступ кашля заставил раненого замолчать.

Лайм нетерпеливо ждал.

— Из Розмура, — закончил наконец Мейнард.

Теперь Лайм понял, почему он ничего не слышал о женитьбе брата. Розмур находился далеко на юге, так что сообщение о заключении брака, если, разумеется, оно было сделано, могло и не достичь пределов Эшлингфорда. Особенно, если Мейнард не хотел этого.

Не желая слышать подробности, мужчина направился к двери.

— Разве ты не хочешь увидеть, как я умру? — насмешливо поинтересовался Мейнард, но снова его прервал приступ кашля.

Оглянувшись, Лайм бросил пренебрежительный взгляд на изуродованное тело брата.

— Ты уже мертв, — сказал он и зашагал по коридору к лестнице.

— Ах, ты, ублюдок… — простонал Мейнард. Остальные слова утонули в громком женском плаче.