— Что ты делаешь? — спросил брат, когда Мэган появилась на кухне.

— Бутерброды. Принц голоден.

Отвечая, Мэган сжалась, ожидая удара, но его не последовало. Мало того, она увидела в глазах брата раскаяние, совсем не походившее на ту презрительную усмешку, которая обычно появлялась на его лице. Высокий, с хорошо развитой тяжелыми работами мускулатурой, он немного сутулился, как будто нес весь мир на плечах. Мэган любила брата и хотела, чтобы в его взгляде не было такой горечи, как будто между ними было не восемь, а сто лет разницы.

— Не вздрагивай, как будто я монстр. Я ведь не собираюсь бить тебя, — сказал он, и в его голосе звучала обида.

— Но вчера же ты меня ударил, — мягко напомнила она.

— Я знаю. И сожалею. Я не хотел, так уж получилось. Сейчас для нас нелегкое время, но я надеюсь, скоро все будет закончено.

Она была рада, что Шейн встал спиной к ней: он не мог увидеть, как сильно тряслись ее руки. За окном большая тень не переставая, как маятник, двигалась взад и вперед. Друг Шейна, Дейв, охранял коттедж. Другие — наблюдали за пространством между садом, прилегающим к дому, и окраиной леса. Мэган указала головой в сторону комнаты Молли.

— И когда же вы сделаете свое дело? Вы собираетесь убить пленника? — произнесла она, и ей стало не по себе. Даже думать об убийстве она не могла.

— Никто никого не убивает, по крайней мере не под моим присмотром. Как только мы получим от принца то, что нам нужно, мы отпустим его.

— Как вы сделали с королем, — не могла не сказать она.

Шейн передвинул свою мятую бейсболку с эмблемой эдембургских медведей на затылок. Он разозлился.

— Что ты так заботишься об этих паразитах? Мы не хуже их. Если бы не какие-то древние законы и случай рождения, я мог бы править страной вместо них, купаясь в богатстве, а все бы шаркали и раскланивались передо мной.

— Несомненно, — сказала она, слыша подобные речи от него всю жизнь.