– Ты не спрашивала.

Элизабет издала некий звук, отдаленно похожий на вздох.

– Ты могла бы мне сказать, что была ранена во время нападения.

– Могла бы. Но не сказала. Тебя ведь интересовали только потеря документов и мое опоздание. – Миранда наклонила голову, повторяя движение матери. – Это было абсолютно ясно.

– Уверяю тебя… – Элизабет оборвала себя на полуслове, махнула рукой – не то раздраженно, не то огорченно. – Почему бы тебе все же не сесть, пока я буду вводить тебя в курс дела?

Ага, значит, будет целая лекция. Миранда ждала этого. Она села, положила ногу на ногу.

– Человек, обнаруживший статуэтку…

– Сантехник.

– Да. – Впервые за все время разговора Элизабет улыбнулась. Улыбка не выражала веселья, а скорее констатировала абсурдность бытия. – Карло Ринальди. Художник по зову сердца, если не по призванию. Вряд ли бы он смог прокормить семью на доходы от своих картин, если бы свекор не взял его к себе в водопроводный бизнес…

Миранда дернула бровью, что означало легкую степень удивления.

– Эти подробности существенны?

– Только в связи с тем, что он имеет отношение к находке. Впрочем, ты права, прямой связи нет. Судя по его рассказу, он наткнулся на статуэтку совершенно случайно. Он нашел ее под обломками лестницы в подвале виллы делла Донна-Оскура.

– Его подробно расспросили? Не возникло сомнений в том, что статуэтка или рассказ – фальшивка?

– Министра ответы Ринальди полностью удовлетворили.

Элизабет постучала по столу тщательно наманикюренными пальцами. Она сидела прямая, как палка. Миранда, не отдавая себе в этом отчета, машинально выпрямила спину.

– Тот факт, что, найдя статуэтку, он вынес ее в своем ящике для инструментов, поначалу вызвал кое-какие подозрения, – продолжила Элизабет.

Миранда встревоженно подалась вперед:

– Сколько времени она у него пробыла?

– Пять дней.

– Он не нанес никаких повреждений? Ты смотрела?