— Опять вы? — сказал он, увидев меня.

— Я думал, вы достаточно насмотрелись на море. Сколько времени вас не было дома?

— Год. — Ему не хотелось разговаривать.

— Я вообще-то не люблю беспокоить людей, но у меня такая работа, что бываю надоедливым.

— Понятно. А чем вы, собственно, занимаетесь?

— В настоящее время работаю на вашу тещу. Стараюсь выяснить, что же произошло с ее дочерью.

— Вы что, пытаетесь меня оскорбить? — Он взялся за ручки кресла, как бы собираясь встать. Косточки на его пальцах побелели. Потом он успокоился. — Вы видели, что произошло, ведь так?

— Да, видел. Но вы не будете против, если я спрошу вас, когда ваш корабль прибыл в Сан-Франциско 7 сентября этого года?

— Нет. В четыре часа. В четыре часа дня.

— Думаю, это можно проверить?

Он ничего не ответил. Рядом с его креслом на песке лежала газета. Он нагнулся, поднял ее и протянул мне. Это был последний ночной выпуск газеты Сан-Франциско.

— На четвертой странице, — сказал он.

Я нашел четвертую страницу и статью, где описывалось прибытие судна «Гуам» к Золотым Воротам в четыре часа дня. Жены моряков встречали своих вернувшихся героев, и оркестр играл «Калифорния, я возвращаюсь».

— Если хотите повидаться с миссис Дрин, то она в доме, — сказал Росситер. — Но мне кажется, что работа ваша закончена.

— Спасибо, — ответил я.

— И если мы больше с вами не увидимся, то прощайте.

— Вы уезжаете?

— За мной приезжает друг из Санта-Барбары. Он с минуту на минуту будет здесь. Мы с ним улетаем в Аламейду, чтобы узнать, сможем ли взять отпуск. Меня отпустили всего на сорок восемь часов, а я должен быть здесь завтра на предварительном следствии и на похоронах. — Говорил он отрывисто. И сам он как бы почерствел за ночь. Прошлым вечером он был открытым молодым парнем. Теперь же стал необщительным и неуязвимым.