— Да, Юна всегда слишком заботилась о своем здоровье. А потом она не взяла с собой фотографию Джека. У нее всего одна его фотография. И она ей очень нравится.

— Это ни о чем не говорит. Вы, конечно, не сможете мне сказать, все ли ее купальники на месте?

— Не знаю. У нее их много. В купальниках она лучше всего выглядела.

— Вы говорите «выглядела». Почему?

— Да, мне кажется, что ее уже нет. Если, конечно, вы не докажете обратное.

— Вы не очень любили свою дочь?

— Нет. Я не любила ее отца. А потом, она красивее меня.

— Но не такая умная.

— Не такая стерва, вы хотите сказать? Она довольно стервозная. Но я беспокоюсь о Джеке. Он-то любил ее, в противоположность мне.

Как бы услышав ее слова, в холле зазвонил телефон.

— Это Милисент Дрин, — сказала она в трубку. — Да, вы можете прочитать мне ее. — Пауза. — «Готовь ужин, ставь на лед шампанское, стели постель и надень свою черную ночную рубашку. Завтра возвращаюсь домой». Я правильно записала? — Потом она сказала: — Подождите минутку. Я хочу отправить ответ. Джеку Росситеру, американская морская база Аламейда. Я правильно назвала его адрес? А теперь текст: «Дорогой Джек, приезжай на голливудскую квартиру. В доме на пляже никого нет. Милисент». Повторите, пожалуйста. Хорошо. Спасибо.

Она отвернулась от телефона и буквально упала в ближайшее кресло.

— Значит, Джек приезжает завтра. До сих пор ничего не знала о Юне и сейчас тоже ничего не знаю. До завтра. — Она наклонилась вперед и посмотрела мне в глаза. — Я все думаю, насколько могу доверять вам.

— Не слишком доверяйте, но я не шантажист. И не читаю чужих мыслей. Кроме того, довольно трудно играть в теннис с невидимкой.

— Невидимка не имеет к этому никакого отношения. Я позвонила ему, когда Юна исчезла. Перед тем как пойти к вам.