– Ты собираешься еще раз выйти замуж? – спросила Жюльетт, сидя за столом, на котором лежали образцы вышитой ткани. Монахини полагали, что сестра Жюльетт, возможно, заинтересуется ими, но Дениза даже не взглянула на вышивку.

– Еще раз замуж?! – Дениза даже остановилась. – Никогда! Эти престарелые джентльмены ужасно ревнивы и видят в тебе только свою собственность, а молодые – все до одного неверны. Уж я-то знаю, – в ее голосе зазвучали горькие нотки. – Хочу сказать тебе, такого брака, как у наших отца и матери, больше не найдешь во всем Париже, – Дениза глянула на часы. – Мне пора. Не бойся, я вполне могу оплатить твое обучение. Клод немало пожертвовал этой школе, а когда ты ее окончишь, то получишь небольшую сумму – в соответствии с его завещанием. Одно крашеное яйцо из большой корзины.

Жюльетт любила Клода, его добрые глаза. Возможно, с тех пор, как она последний раз видела мужа сестры, в глазах Клода появилась грусть, которую стерла только смерть.

– Очень трогательно с его стороны.

– Однако он мог быть более трогательным по отношению к своей жене! – Дениза тряхнула волосами. – Но я не собираюсь прозябать в нищете до конца жизни.

– И что ты будешь делать?

– У меня есть чутье деловой женщины и вкус. Я знаю, что такое мода. А уж если ты чем-то обладаешь, то стоит пустить это в ход.

– Но как?

– Больше я пока ничего не хочу говорить, но позже сообщу, как идут дела.

Жюльетт знала, что теперь очень не скоро получит хоть какую-нибудь весточку…

Когда письмо все-таки пришло, обратный адрес был: «Ателье Ландель». Дениза без малейших сожалений продала несколько живописных полотен, полученных от мужа в качестве подарков на дни рождения. Одно из них Клод купил на аукционе в Лувре, и теперь картина принадлежала какому-то американскому миллионеру, после того, как он расстался с весьма кругленькой суммой.