Сбитая на мгновение с толку, она почувствовала знакомую горечь, которая внезапно подкралась и вонзила в нее свое жало. Но Лорел быстро забыла о ней, охваченная новыми неприятными чувствами. Сомнения относительно прихода сюда оправдались. Ее охватил не страх, что никто здесь не знает ее, а ужас от сознания, что ее знает каждый, что все понимают, почему она вернулась в Байю Бро. Ее дыхание приостановилось в ожидании, что головы сейчас начнут поворачиваться к ней.

Официантка, возвращавшаяся к бару, натолкнулась на нее и, виновато улыбаясь, похлопала ее по руке:

— Извините, мисс.

— Я ищу Джека Бодро, — прокричала Лорел, вопросительно поднимая свои брови.

Официантка, девочка с копной черных кудряшек и заразительной улыбкой, качнула пустым подносом в сторону человека на сцене. Он сидел за старым облезлым пианино, которое выглядело так, как будто кто-то долго колотил по нему палками.

— Вот он, собственной персоной, дорогая. Дьявол во плоти,-сказала она, ее голос то поднимался, то опускался в интонационной ритмике кейджун. — Уж не собираешься ли ты вступить в клуб его поклонниц или чего-то в этом роде?

— Нет, я хочу добиться справедливости,-ответила Лорел, но официантка уже направилась на крик «Эй, Анни», которым ее окликали Тори и его дружки, успевшие занять столик напротив входа в зал.

Желая поскорее поговорить с человеком, которого она разыскивала, Лорел направилась в сторону маленькой сцены. Оркестр уже играл лирическую мелодию, маленький крепкий мужчина с бородкой клином и в панаме пел.

Ужасный шрам, рассекавший щеку, задевавший кончик крючковатого носа и терявшийся в усах, уродовал лицо мужчины, но его голос был прекрасен. Прижав руки к сердцу, он печально пел на кейджуне лирическую песню, а на маленькой танцевальной площадке грациозно двигались танцующие пары, молодые и старые.