Ей вспомнился Джек Бодро, и волна стыда захлестнула ее, и озноб прошел у нее по коже. Она выглядела идиоткой. Пожалуй, ей повезло-он был слишком пьян, чтобы запомнить все это. А в другой раз, когда она его увидит, она просто притворится, что ничего никогда и не было. Если, конечно, случится этот другой раз.

Его черные глаза и дьявольская усмешка встали у нее перед глазами. Вспомнив, как он дотронулся до нее, она задрожала с головы до ног, удивляясь своему состоянию.

Другого раза и не будет. Она интуитивно догадывалась, что никогда не сможет справиться с таким человеком, как Джек Бодро. Его откровенная сексуальность отпугивала ее. Она не сможет сдержать ни его, ни себя тоже.

«Да и не так уж он меня заинтересовал», — попыталась успокоить себя Лорел.

Отбросив одеяло в сторону, она опустила ноги на пол, подошла к французскому окну и открыла его. Была, приятная, теплая ночь, благоухавшая ароматами весны. В воздухе чувствовалась едва заметная влажность, которая через несколько недель должна была спуститься на землю как мокрое шерстяное одеяло. На магнолии, стоявшей на углу дома, оставалось еще несколько цветков; белые, восковые, величиной с обеденную тарелку, они красовались на широких, гладких темно-зеленых листьях.

Она забиралась на это дерево, когда была ребенком, желая узнать, что она при этом почувствует. В Бовуар, плантации семьи Чандлер, лежащей в нескольких милях по дороге от Бель Ривьера лазать по деревьям категорически запрещалось.

«Хорошие девочки не должны лазать по деревьям» — так говорила Вивиан. Хорошие девочки. Хорошие семьи.

— Такие вещи не случаются в хороших семьях…

— Помоги нам, Лорел! Помоги нам…

Прошлое и настоящее переплелись между собой, как виноградные побеги, скрученные, цепляющиеся друг за друга, простирающие свои тонкие усики в ее мозг. Руками она зажала уши, как будто это могло заглушить голоса, которые существовали только у нее в голове. Она так сильно закусила губу, что почувствовала кровь. Она отчаянно боролась, чтобы сдержать слезы, которые душили ее и уже стояли в глазах.