Хотя солнце только близилось к закату, стоянка была до отказа забита автомобилями разных марок. В баре стоял необыкновенный шум. Взрывы смеха, крики, звон стаканов не заглушали музыки в стиле кейджун, которая разносилась в теплом весеннем воздухе. Веселое и буйное звучание флейты, гитары и аккордеона заставляло отбивать ногой такт даже тех, кто был не в ладах с ритмом.

Лорел стояла внизу лестницы, глядя на входную дверь. Она никогда не бывала в этом месте раньше, хотя Саванна, которая прославилась тем, что пренебрегала всеми семейными традициями, сюда часто захаживала. Вот и сегодня она ускользнула из дома тети Каролины около пяти, нарядившись, как женщина, которая искала приключений и испытывала радость от возможности найти их. Лорел она лишь сказала, что у нее свидание и, если все пойдет хорошо, она не вернется раньше полудня в субботу.

Неожиданно из-за угла галереи появилась собака и остановилась, уставившись широко открытыми глазами на Лорел. Если у нее и были какие-то сомнения в том, что она правильно сделала, придя во «Френчи Ландинг», вид этого разбойника не оставил от них и следа. Она должна выполнить то, что задумала.

Трое парней лет двадцати, одетые и причесанные, чтобы провести вечер в городе, обошли вокруг нее и стали подниматься по лестнице, смеясь и рассказывая непристойные шутки на кейджунском французском. Лорел решила действовать. Она бросилась им вслед и схватила за рукав самого крупного из них, здоровенного, как бык, с коротко стриженной черной бородкой. Волосы у него на голове были густыми, как бобровый мех, а на лбу образовывали что-то вроде клина.

— Извините, — начала Лорел. — Не могли бы вы сказать мне, кому принадлежит эта собака?

Он бросил взгляд на собаку, сидевшую на галерее, другие посмотрели туда же.

— Это ведь собака Джека, так, Тори?

— Джека Бодро.

— Ну да, точно, Джека,-подтвердил Тори. Его взгляд стал мягче, а широкий рот растянулся в улыбке.