Это была веселая зажигательная мелодия. Казалось, она приглашает к танцу. Сабина почти не заметила, как куда-то исчезли тревоги, вызванные недавним происшествием. Настроение у девушки поднялось, а ноги сами пошли быстрее в такт мелодии, звучавшей громче и громче, пока ей не показалось, что музыка заполнила ее голову и тело своим темпераментным ритмом.

Сабина подошла к костру и только тогда заметила, что это цыганский табор, остановившийся здесь на ночлег. Тем не менее она никак не ожидала увидеть так много цыган, пестро и небрежно одетых.

Вокруг костра и на ступеньках кибиток, расставленных полукругом, сидела большая группа мужчин и женщин. В свете костра танцевала девушка. На ней была блуза, расшитая золотом. Золотые кольца и браслеты сверкали в сполохах пламени, темные длинные волосы при поворотах взметались вверх черной блестящей волной, смуглые босые ноги легко скользили по земле.

Все остальные молча наблюдали за танцем. Музыка была не такой громкой, как Сабине показалось сначала. Просто она звучала, как биение взволнованного, растревоженного сердца.

Мягко звенели браслеты на руках. Время от времени раздавались щелчки пальцев, напоминавшие звуки испанских кастаньет. Потом юбки взметнулись вверх. Девушка наклонилась в танце к огню, но в этот момент заметила Сабину и замерла.

Музыка тоже замолчала, и Сабина увидела, что все головы повернулись к ней. Она обратила внимание на смуглые подозрительные лица, блестящие в отсветах костра глаза, и внезапное движение красок — красное, оранжевое, зеленое, когда люди стали подниматься, как Сабине показалось, чтобы подойти к ней.

И тогда девушка испугалась в первый раз. Ей еще никогда не приходилось бояться людей.

Сабина и прежде встречалась с цыганами, разговаривала с ними, когда они останавливались на окраине их деревни. Один и тот же табор приезжал туда из года в год. Местные жители хорошо знали цыган и даже приветствовали их, когда те возвращались. Правда, некоторые фермеры говорили, что за неделю, пока они там стояли, пропадало немало цыплят, да и яиц они не досчитывались, но в целом цыгане были людьми безобидными.