Длинные тёмные ресницы бросали тени на гладкие, немного загорелые щёки. Каждый раз, глядя на сына, она испытывала гордость и счастье, такое, что захватывало дух. Больше всего она боялась, что у сына вот-вот появиться какая-то красотка, а, ещё хуже — совсем не красотка, — и захватит над ним власть. Прикажет отделиться от матери. Захочет жить с ним вместе, естественно, без неё. Элайза была готова сделать всё, что угодно, чтобы у её любимого сына не было постоянной девушки. Ещё с детства она внушала ему, что женщины — злые, жестокие, расчётливые шлюхи, — которым мужчины нужны только для денег. «Любить может только мать, остальные женщины втайне ненавидят мужчин!» — поучала она сына, кстати, свято веря в сказанное. Своего мужа, Джастина, который не был особенным красавцем, зато наглецом и любителем женщин, она просто не переносила. Зато он какое-то время — четыре года — оплачивал её счета. Элайза до сих пор ненавидела мужчин, всех, кроме сына.

Иногда она даже хотела, чтобы сын стал импотентом. Когда она представляла его в постели с какой-нибудь грязной шлюхой — её длинные пальцы сами собой сжимались в кулаки, а лицо превращалось в уродливую маску дикой ненависти.

Ей нравилось рассказывать сыну про СПИД, сифилис и прочие болячки. Она доставала брошюрки, где подробно описывались симптомы и мучения заболевших и заставляла сына их читать. Она таскала его на все лекции про СПИД. Женщина доставала статьи из интернета и подсовывала ему. В результате — как она надеялась — внушила ему стойкое отвращение к сексу.

Иногда она ненавидела себя за это, но боязнь одиночества, опасения потерять любимого сына оказалось сильнее слабых укоров совести. Сама они никогда не приводила в дом мужчин, когда желание становилось неконтролируемым и грозило уничтожить спокойствие её тела, она находила любовника и отправлялась к нему. Один раз. А потом убегала, не оставив телефона. Да и имена она себе придумывала каждый раз другие. Элайза не могла забыть однажды прочитанную в интернете статью про то, как отчим насиловал приёмного сына. И таких случаев было множество, словно статьи сами собой размножались или мир охватило безумие.