— А он его глотает или курит? — поинтересовался Ник.

— И то и другое.

— Это облегчает дело. Стоит только добавить несколько крупинок стрихнина или немного синильной кислоты…

— Да, можно и так, но в этом нет необходимости. Я питаю непреодолимое отвращение к убийству и прибегаю к нему в крайнем случае, если только без него нельзя обойтись. Но даже тогда оно мне претит. Кроме того, я особенно не люблю яды. Отравление… брр… это как-то… непорядочно.

— А разве сам Боумонт порядочен? К тому же этот способ позволит избавиться от него без лишних хлопот.

— Я хочу, чтобы Боумонт страдал.

— А-а, ну тогда другое дело.

Исмал протянул Нику пустую чашку и слуга снова ее наполнил.

— Я потратил много месяцев на то, чтобы найти этого человека. Теперь, когда из-за его жадности я получил над ним власть, я хочу немного с ним поиграть.

Все началось в России. Исмал был занят другим расследованием, когда царь доверил ему разобраться с еще более неприятной проблемой. Из-за того, что в руки султана попали какие-то чужие письма, под угрозой оказались русско-турецкке переговоры. Царь хотел знать, почему и каким образом эти письма оказались в Константинополе.

Исмал был прекрасно осведомлен о том, что шпионы Оттоманской империи регулярно перехватывали любую переписку. Однако эти письма находились не во владениях султана, а в Париже, и были надежно заперты в вализе

В последующие месяцы, путешествуя между Лондоном и Парижем, Исмал услышал еще несколько историй — о похожих кражах, необъяснимых банкротствах и других неожиданных потерях крупных сумм денег. Выяснилось, что эти события были взаимосвязаны. Всех, кто был в них замешан, объединяла общая черта: они в то или иное время были постоянными посетителями одного неприметного дома в тихом районе Парижа.

Этот дом был известен просто под номером — «Двадцать восемь». В нем за определенную плату гости могли предаться любому из человеческих пороков — вплоть до самых изощренных.