— Разумеется. Не могу же я оставить ее на тебя. Ты только наполовину англичанин. Ты не имеешь представления о том, что такое женщины с необузданным нравом, и не сможешь оценить ее по достоинству. Ты не будешь знать, что с ней делать. А если бы и знал, ты не обладаешь необходимым терпением. Я же, как тебе известно, самый терпеливый человек на свете. — Исмал открыл один глаз. — Я тебе рассказывал, как Боумонт чуть не выронил из рук графин, когда я упомянул о царе Николае? Именно в этот момент я понял, что Боумонт именно тот, кого я так долго искал.

— Нет, вы мне об этом не рассказывали. Впрочем, я нисколько не удивлен. Если бы я вас не знал так, как знаю, я бы решил, что ваш интерес вызвала только его жена.

— Надеюсь, что именно так подумал и месье Боумонт, — пробормотал Исмал и опять закрыл глаза.

Фиона, виконтесса Кэррол, была заинтригована.

— Эсмонд оказывает дурное влияние? Ты не шутишь, Лейла? — Темноволосая вдова посмотрела в сторону графа, стоявшего в группе гостей перед недавно законченным портретом мадам Врэсс. — В это невозможно поверить.

— Я уверена, что Люцифер и его слуги все были красивы. Вспомни, ведь они когда-то были ангелами.

— Я всегда представляла себе Люцифера жгучим брюнетом, более похожим на Фрэнсиса. — Зеленые глаза Фионы заблестели. — По-моему, сегодня волосы твоего мужа выглядят особенно черными. Мне кажется, он постарел на десять лет с того времени, как я в последний раз приезжала в Париж.

— Он состарился на десять лет за три недели. Я не думала, что это возможно, но с тех пор как граф Эсмонд стал его закадычным другом, Фрэнсис явно стал выглядеть гораздо хуже. Муж уже целую неделю не ночевал дома. Он пришел — вернее, его принесли — сегодня в четыре часа утра. Фрэнсис проспал до семи вечера. У него был такой вид, что я почти решила ехать в гости одна.

— Так почему же ты этого не сделала?

Потому что она не посмела.