Горячие губы и руки касались ее живота, гладкой кожи бедер, скользили по ногам. Обжигающий влажный язык скользил вниз по внутренней стороне бедра, пальцы нашли то, что искали, и снова его язык…

Закричав, Тила начала бороться с ним, она боролась, чтобы преодолеть страсть, желание и все необузданные чувства, пробужденные им. Девушка знала, что проиграла битву, ибо искры от горевшего в нем огня поднимались до самых небес. Волны наслаждения захлестнули Тилу, и она закричала в ночи, закрыв глаза. Открыв их, Тила увидела взгляд синих глаз, пригвоздивший ее к покрытой мхом земле. Джеймс приподнялся, расстегнул бриджи, и не успела девушка заговорить или пошевелиться, он уже был в ней. Вздохнув, Тила приняла его в себя. Казалось, он целиком заполнил ее, погрузился так глубоко, что Тила вскрикнула, боясь умереть. Потом отступил и вновь заполнил ее. С каждым возвращением Джеймс все ближе подводил ее к волшебству. Короткое наслаждение первых мгновений превратилось в нечто безрассудное, почти безжалостное и дикое.

Острое желание пронзило Тилу. Пригвожденная к земле, она почти перестала дышать. Выпуклые, перекатывающиеся под бронзовой кожей мускулы прикасались к ее груди; твердые, как скала, бедра диктовали ей темп. Горевший в нем огонь передался ей, разлился, обжигая, по всему телу…

Она задрожала, ибо волна за волной накатывались на нее, и откинулась на ложе из мха, во тьму, освещенную только луной. Сильные руки Джеймса крепко обнимали ее.

Скатившись с Тилы, он закинул руки за голову и устремил взгляд в усыпанное звездами небо. Тила вытянула из-под него пряди своих волос и начала собирать остатки одежды, чувствуя, что он наблюдает за ней. Лиф платья, разорванный в клочья, уже нельзя было спасти. Сделав вид, что не замечает пронзительного взгляда голубых глаз, Тила поднялась и, обнаженная, направилась к реке. Нагнувшись, омыла лицо прохладной водой и, почувствовав, что Джеймс стоит рядом, подняла голову.