Однако, как и все прежние соглашения между белыми и индейцами, это тоже было нарушено.

Солдаты возобновили налеты на деревни.

Семинолы нападали на фермы и плантации белых. Война шла и в тот момент, когда Тила направлялась к границе продвижения переселенцев на полуострове. Это был долгий путь вдоль всего восточного побережья к Атлантике и потом вверх по западному побережью Мексиканского залива. Уоррена скорее всего направили в форт Брук, хотя сейчас отдельные бои вспыхивали повсюду.

Тилу это не беспокоило. Она презирала Майкла Уоррена, но мечтала поскорее увидеть пограничные районы Флориды, экзотических птиц, о которых столько читала, и закаты… Ее не пугали ни москиты, ни тяжелая жизнь в военном форте.

Пока Лили была жива, Тила старалась оправдать надежды матери. Она принимала ее гостей и даже сослуживцев Майкла с радушным гостеприимством. Девушка играла на спинете и пела баллады для гостей, ездила на балы, танцевала, флиртовала и очаровывала молодых людей, конечно, в рамках, принятых в обществе. Она регулярно посещала церковь и неизменно участвовала в благотворительных акциях матери. Тила не тяготилась этим — напротив, ей нравилось помогать больным, и она с удовольствием занялась бы изучением медицины.

Но Лили умерла, и сразу отпала необходимость скрывать свое отношение к Майклу. Тила любила Чарлстон, но не желала подчиняться приказам отчима.

Девушка подставила лицо ветру, улыбнулась и с удивлением подумала о том, почему приезд сюда так волнует ее воображение. Прочитанное зачаровало Тилу. Ей хотелось увидеть болота, волшебные закаты и экзотических птиц. Сейчас, когда она стояла на борту корабля, даже легкий ветерок приводил ее в возбуждение. Казалось, жизнь, пусть и полная опасностей, будет яркой, многоцветной. Девушку тянуло в неизведанные места, манящие и пугающие, к красоте, хотя бы и дикой.