— В Шайенн, как можно дальше от мистера Харли, — ответила Ханна, помолчав.

— Кто такой мистер Харли?

— Человек, к которому я нанялась в работницы. По договору я должна работать на него семь лет.

В одурманенном болью сознании Быстрого Ветра не укладывалось, как человек может продаться на семь лет другому человеку. «Неужели и другие обычаи белых людей столь же отвратительны?» — мрачно размышлял он.

— Чейены не продают себя, — заметил он, бросив на девушку взгляд, красноречиво свидетельствующий о презрении. — У белых совсем нет гордости?

Ханна рассердилась, глаза ее заметали зеленые искры.

— Мне пришлось пойти на это, чтобы выжить, и ты не имеешь права осуждать меня. Ты дикарь, который совершает набеги, насилует и убивает невинных людей, ты не имеешь права осуждать других. Пока индейцы рыскают по равнинам, приличные люди не могут чувствовать себя в безопасности.

— Мы тоже идем на это, чтобы выжить, — сказал Быстрый Ветер, возвращая девушке ее же слова, серебристые глаза окинули ее ледяным взором. — Ты слышала о селении на Сэнд-Крик, где сотни невинных женщин и детей были убиты белыми солдатами?

Ханна кивнула. До нее доходили слухи, но не было уверенности, что во всех этих россказнях есть хоть доля правды. Самые разные истории передавались из уст в уста, и она просто не знала, чему верить. Совсем недавно заговорили о том, что президент назначил комиссию по расследованию побоища на Сэнд-Крик. Однако, по правде говоря, Ханна была слишком озабочена своим бедственным положением, чтобы обращать внимание на что-либо другое.

— Я не разбираюсь в таких вещах, — девушка мгновение поколебалась и добавила: — Я сбежала от хозяина и боюсь слишком долго задерживаться в пути. Насколько я знаю мистера Харли, он обратится к властям, чтобы меня поймали.

— В округе повсюду разъезжают боевые отряды индейцев, — предупредил ее юноша. — Они особенно жестоки по отношению к пленным женщинам.

Ханна побледнела от страха.