Девушка покинула Ирландию, надеясь облегчить бремя забот своего обнищавшего отца, на попечении которого оставалось еще семеро младших детей. И все было не так уж плохо, пока Бертон Харли не выкупил подписанное Ханной обязательство и не привез ее в Денвер, где ей пришлось работать в гостинице, недавно им приобретенной. И дело было не в тяжелой работе. Дома Ханне тоже приходилось много трудиться. Но Харли плутовато намекнул, что она должна принимать мужчин в своей крохотной комнатушке на верхнем этаже. Он натолкнулся на категорический отказ.

Прежде всего Ханна попыталась убежать. Мистер Харли поймал ее у входа в гостиницу и жестоко избил на глазах у столпившихся вокруг любопытных зевак, никто из которых не пришел ей на помощь, даже тот высокий смуглый мужчина с завораживающими серебристо-серыми глазами. Теперь же Харли вознамерился непременно заставить ее зарабатывать для него деньги, отдаваясь мужчинам.

Вознося молитвы Богу, который, наверное, не слышал их, Ханна бешено вырывалась из рук Харли, упорно тащившего ее вверх по лестнице. Покидая свой дом, она была готова ближайшие семь лет заниматься тяжелым, но честным трудом, однако же, не… не этим, только не этим! Никогда никому не позволит она превратить себя в шлюху. В свои восемнадцать лет Ханна была невинной девушкой и не собиралась дарить непорочность тела одному из этих грубых мужчин, накачивавшихся пивом в гостинице.

Харли ухитрился-таки втащить Ханну на верхнюю площадку лестницы. Ее положение становилось все более отчаянным. Она резко повернулась и, размахнувшись, костлявым локтем ударила Харли по ребрам. Потеряв равновесие, он попытался схватиться за перила, но упал на спину и с глухим стуком скатился по лестнице вниз.

— Чертова сука! — завопил Харли, охая от боли.

Лицо у него стало белым, как простыни, которые до чистоты свежевыпавшего снега отбеливала Ханна в те дни, когда занималась стиркой. Правая нога Харли как-то неестественно вывернулась.

— Не стой, разинув рот! Пошли за доктором!