Один из солдат заметил его:

— Вот он! Стреляй в краснокожего!

Лицо Быстрого Ветра, стремительно приближавшегося к лесистым холмам, не дрогнуло. За ним гнались, как за диким зверем, горячее дыхание солдатских лошадей обжигало его шею. С невероятной ловкостью, подстегиваемый отчаянием, он уклонялся от пуль, увертываясь с проворством, присущим только индейцам или же человеку, воспитанному, как индеец.

К несчастью, когда он уже нырнул в прохладный лесной полумрак, пуля попала ему в бедро. Юноша вскрикнул, скрежетнул зубами от жгучей боли, но не замедлил стремительности своего продвижения. Прилагая нечеловеческие усилия, Быстрый Ветер промчался, огибая деревья, вверх по склону холма и легко оторвался от солдат, которые затерялись среди высоких сосен и величавых ив. Пробежав еще чуть выше, он проскользнул в неприметную пещеру, чтобы переждать в ней, когда пройдут солдаты. Он знал, синие мундиры не станут долго преследовать одинокого индейца, и как только они откажутся от дальнейших поисков, можно будет отправиться к стоянке, где, как надеялся Быстрый Ветер, его ждут товарищи. Ногу следовало бы перевязать, но прежде необходимо обождать, минует ли опасность.

Погасив солнце и разбудив луну, ночь накрыла прерию, словно одеяло. Быстрый Ветер чувствовал, как все тело охватывает жар. С трудом стряхивая наплывающее забытье, он шел, пошатываясь. Вскоре после наступления темноты юноша выбрался из пещеры и остановился ненадолго у ручья, чтобы промыть рану и, обвязав ее мокрыми листьями, уменьшить кровотечение. Стараясь отвлечься от боли, он стал думать о сестре, вспоминая, какой счастливой она казалась, когда он видел ее в последний раз. Быстрый Ветер сомневался, что сам он сможет когда-либо обрести счастье.